Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:14 

I will be your scarecrow 17, 18

KakaObi
Название: I will be your scarecrow (17, 18)
Автор: какаобище
Бета: обкакер
Персонажи: Какаши/Обито, Минато, Рин
Жанр: драма, романс, юмор
Рейтинг: R
Предупреждение: Это первый фанфик какаобища, не судите сторого, потому что он ранимый, а пишите хорошие комменты. Поехали!



17 глава


Домой Обито возвращался в ужасном настроении. Он чувствовал себя глупым и бесполезным. Мало того, что ничего не узнал от Рин, так ещё и умудрился расстроить её и вести себя в целом весьма позорно. Он был готов грызть локти от отчаяния. И почему он толком не слушал, что с утра говорил Какаши? Гудевшая голова не оправдание, это Обито признавал теперь, но тогда всё, что его заботило – боль в висках и очередная порция рефлексии. Сколько можно оставаться таким глупым? Учиха корил себя не уставая всю дорогу. Ему ведь даже нечего рассказать Какаши, вот что полезного он выяснил? Ровным счётом ничего. И додумался же спросить, как дела у Куренай. Только ему такое могло прийти в голову, ей богу.
Обито зашёл в квартиру и громко хлопнул дверью. Обычно он предпочитал не шуметь, но самоуничижительные раздумья окончательно его доконали. Он тяжело вздохнул, соскользнув спиной по стене, сел на пол и обхватил голову руками.
- Обито? Ты чего сидишь?
Какаши подошёл совершенно бесшумно. Учиха дёрнулся от неожиданности и поднял глаза на него. Хатаке выглядел встревоженно.
- Всё нормально? – спросил он.
У Обито не нашлось сил что-либо сказать, он только удручённо выдохнул и страдальчески закатил глаза. Какаши присел перед ним на корточки и, будто не зная, куда деть руки, поправил рукав его футболки.
- Тебя обидели? – Хатаке наклонил набок голову и внимательно смотрел на Обито.
- Нет, – пробурчал тот. – Я тупой.
- Что? Почему? – Какаши явно не ожидал такого ответа.
- Потому что! – Учиха снова дёрнулся в какой-то нелепой попытке подняться, но в итоге только сильнее скатился на пол и теперь смотрел на Какаши снизу вверх. – Я ничего не узнал, только расстроил Рин, бесполезный!
Какаши сел рядом с Обито, прислонившись спиной к стене.
- Рин не стала с тобой говорить? – он повернулся к Учихе.
- Стала! – воскликнул тот, чуть не плача.
- И в чём же проблема? – Какаши положил голову ему на плечо.
- Я спрашивал тупые вещи и ничего не узнал полезного… – Обито сгорбился.
- Уверен, что это не так, – тихо проговорил Хатаке. – Давай я расскажу тебе, что узнал, а потом ты. Пока я буду рассказывать, думаю, у тебя получится вспомнить что-то важное.
- Как бы не так, – пробормотал Учиха, но уже через секунду любопытство возобладало, и он тоже повернулся к Какаши, всем видом демонстрируя, что хочет послушать его новости.
Хатаке автоматически теребил рукав футболки Обито, вкрадчиво рассказывая свою историю.
Гая ему удалось перехватить не до или после тренировки, как он планировал, а во время. Когда Какаши добрался до небольшой площадки, где обычно тренировалась их команда, он увидел там лишь одинокого Майто, с упоением избивавшего манекены. Гай не на шутку обрадовался, заметив его, и согласился поговорить при условии, что перед этим они сразятся в товарищеском поединке.
- Я знал, что победа моя, – фыркнул Какаши. – Но уже начал сомневаться в этом, пока выслушивал все его речи о силе юности и энергии молодости, думал, он сомнёт меня без кулаков.
После недолгой схватки Хатаке удалось выйти победителем и Гай непривычно смиренно сел прямо на песок и изъявил готовность к разговору. Какаши не стал юлить и спрашивал прямо. В итоге он смог выяснить, что команда Асумы временно тренируется порознь. Сенсей занят в основном с Сарутоби, в то время как Куренай занимается со своим учителем, а Гай самостоятельно пинает манекены, отрабатывая своё неповторимое тайдзюцу. Бровастый сетовал на то, что последние пару дней он готов взвыть от одиночества. Как оказалось, до этого ему составляла компанию Анко Митараши, она была хороша в рукопашном бою и частенько не отказывала Гаю в дружеском спарринге. Одно только его раздражало: по его мнению, Анко была чересчур болтлива и вместо того, чтобы махать кулаками, подчас начинала говорить всякие глупости. Точнее, глупостями они казались Гаю поначалу, позже он начал вслушиваться и даже уловил в её словах некий резон. Если говорить кратко, Митараши увещевала бровастого в том, что он достойнейший боец Конохи. Гаю это неимоверно льстило, и он даже не пытался этого скрыть.
Вскоре Майто узнал от неё довольно-таки тревожную новость. Анко в последнее время сдружилась с Куренай и по секрету сообщила Гаю, что та не справляется с освоением гензюцу, дескать, у неё уже давно начались проблемы со здоровьем (она многозначительно закатывала глаза и подносила палец к виску, когда говорила об этом), поэтому скоро Куренай либо вылетит из их команды, либо сама попросится уйти. Тогда команда будет распущена. Асума не пропадёт, он Сарутоби и этим всё сказано, а вот что будет с Гаем, не умеющим пользоваться чакрой?
- Тут он пытался выглядеть героем, – Какаши ухмыльнулся. – Как только не отводил разговор от темы, но в итоге раскололся.
Анко некоторое время стращала Гая безрадостными перспективами, но однажды пришла на тренировку в приподнятом настроении и сообщила, что, кажется, придумала выход из ситуации. Она живописала ему положение дел в команде Минато.
- Сказала Гаю, что он будет тренироваться со мной. Не знаю, чего такого он во мне нашёл, – Какаши нахмурился, – но его это воодушевило. Только якобы есть одна проблема.
- Какая проблема? – ошарашенно спросил Обито.
- Ты, – мрачно ответил Какаши.
- Я? – Учиха поднял брови.
- Угу. Она сказала, что ты слабое звено в нашей команде и у тебя нет перспектив…
- Вот же, – Обито гневно засопел.
- Я так не думаю, – Какаши дружелюбно прищурился. – Но Гаю она сообщила именно это. Её план заключался в том, чтобы стравить нас с тобой. Я бы вывел тебя из строя, а дальше либо был бы изгнан из нашей команды и попал бы к Гаю, либо ты был бы тяжело ранен и тебя заменили бы Гаем.
- Бред…
- Согласен, Анко явно никогда не читала устав, - авторитетно заявил Хатаке. – Если бы всё произошло именно так, я был бы окончательно разжалован, а скорее всего – заключён под стражу. И твой клан добился бы казни. Тем не менее он озвучил мне такую версию и говорил убеждённо, я поверил ему.
- Бред, - снова повторил Обито. – Бред… Рин сказала совсем другое…
- Что-то важное? Я же говорил, - Какаши дёрнул Учиху за рукав. – Что она сказала?
- Она сказала, что в последнее время Куренай сильно продвинулась в обучении и достигла высот в разработке собственной техники. Как у тебя. Только гензюцу… с чего бы ей уходить из команды? – Обито озадаченно посмотрел на Хатаке.
- А говорил, ничего интересного, – протянул тот. – К тому же мне не верится, что Анко понятия не имеет об уставе шиноби.

* * *
За обедом ребята обсуждали дальнейшие планы. Они решили, что вряд ли у них выйдет прямо сейчас встретиться с Куренай, потому что она, как и Рин, до вечера пропадает у наставника. Поэтому их целью должен был стать Асума. Какаши знал, что тот тренирует нинзюцу на восточном полигоне – самом маленьком и отдалённом, носящем славу элитного. Этот полигон давно был негласно присвоен кланом Сарутоби.
- А если он не захочет с нами говорить? – с сомнением спросил Обито.
- Тоже мне, большая шишка, – пробурчал в ответ Какаши. – Хотя с него станется…
- И что тогда?
- Не знаю, пока не придумал. – Хатаке задумчиво почесал затылок. – На месте разберёмся.
Всё это Обито не слишком нравилось. Асума вроде был неплохим парнем, но была в нём заносчивость. К сожалению, он слишком хорошо понимал, что принадлежит к немногочисленному, но элитному клану. Он уже осознал силу, но не осознал ответственности. Асума любил ссылаться на своё происхождение и нередко зарывался, думая, что ему всё можно. К тому же он с детства был неразлучен с Куренай и души в ней не чаял, а значит, к ней подобраться будет тоже непросто. Хотя, может быть, это удастся использовать в своих целях?
Додумать Обито не дал Какаши, поторопивший его к выходу. В его глазах плясали бесята, и без слов было понятно, что он загорелся идеей разобраться в этой непростой ситуации.
Они быстро достигли пункта назначения и ещё издали заметили тренирующегося Асуму. Он стоял на водной глади маленького озерка, складывая печати, и время от времени вокруг него по воде расходилась рябь: судя по всему, он занимался отработкой концентрации чакры. Ребята не скрываясь подошли к самой кромке берега, и Какаши крикнул:
- Асума!
По лицу Сарутоби пробежала недобрая тень. Он раздражённо нахмурился и открыл глаза.
- Поговорить надо, – сухо обратился к нему Хатаке.
Асума ухмыльнулся и неспешно подошёл к ним.
- Это с тобой поговорить надо, – неприязненно протянул он, глядя прямо в глаза Какаши. – Что это гражданский забыл на военном объекте?
Хатаке вздрогнул и чуть заметно ссутулился. Очевидно, он понимал, что на этот аргумент ему возразить нечего. Тем временем Асума не останавливался, продолжая напирать, и уже стал теснить Какаши, заставив его попятиться.
- Так что, говорить будем? – он недобро глянул на Хатаке в упор, наконец остановившись.
Какаши словно стал меньше ростом и почему-то молчал, воровато отводя взгляд в сторону. Обито взбесило поведение Асумы, такую наглость он уже просто не мог терпеть.
- Говори! - выкрикнул Учиха. – Какого чёрта вы устроили на южном полигоне?
От неожиданности Сарутоби выпрямился и резко повернул голову к Обито. Несколько секунд он стоял неподвижно, но потом скривился и зло ответил:
- Не подтявкивай. Какого чёрта ты привёл гражданского на тренировочную площадку для шиноби?
- Не смей так разговаривать с Какаши!
- А то что? – Асума тихо усмехнулся. – Ты заплачешь? Или, может, он? – Сарутоби захохотал.
Обито бросил быстрый взгляд на Хатаке, тот выглядел жалко. Похоже, он был сильно деморализован отношением Асумы. Нашёл из-за чего тушеваться!
- Смотри, сам не заплачь, – выплюнул Обито.
- Что? – визгливо переспросил Асума, снова начиная хохотать.
Обито сложил печати, полагаясь на внезапную атаку, но Сарутоби был наготове и легко уклонился от двух огненных шаров подряд и, совершив стремительный выпад в сторону Учихи, повалил его на спину быстрым ударом. Он не позволял Обито подняться, всякий раз толкая его коленом в плечо и роняя обратно. После очередной неудавшейся попытки встать, Учиха получил ощутимый пинок в живот, а следом ещё один под рёбра. Он сдавленно охнул.
Наконец Какаши вышел из ступора и кинулся к Асуме. Тот резко развернулся и направил заряженное чакрой ветра лезвие на него.
- Проваливай отсюда, - прошипел Асума.
Хатаке сумел уклониться от серии его быстрых атак, а последнюю, самую сильную, парировал кунаем. Металл жалобно звякнул под напором мощного удара, и кунай раскололся пополам. Сарутоби хмыкнул и продолжил агрессивно нападать на Какаши, оттесняя его к озерцу. Потеряв ещё несколько кунаев аналогичным образом, Хатаке явно понял, что ему не стоит принимать удары и начал держать дистанцию.
- Уже убегаешь? – выкрикнул Сарутоби и следующим броском вынудил Хатаке соскочить на поверхность воды. Круги ряби стремительно разбежались из-под его ног.
Обито наконец сумел подняться. Всё тело ломило, но он уже был готов броситься на подмогу Какаши, который так и не мог перейти в нападение, продолжая избегать опасных атак Сарутоби, когда его оглушил девичий визг, раздавшийся из-за спины:
- Асума! Асума, перестань!!!
Сарутоби замер, Какаши отскочил от него и тоже остановился, покачнувшись, чтобы удержать равновесие. Обито обернулся и увидел Куренай, бегущую к ребятам.
- Ты с ума сошёл! - выкрикнула она на бегу. – Асума!
Достигнув почти самой границы воды, она остановилась и оперлась ладонями на колени, пытаясь отдышаться.
- Ты сошёл с ума, - прошептала девушка и добавила практически неслышно: – Мы и так уже вляпались по уши.
- О чём ты говоришь?! – выкрикнул Обито, исподлобья глядя ей в спину.
- Неважно, - Куренай снова перешла на визг: – Уходите, прошу вас! Уходите отсюда! Он не хотел!
Какаши обогнул неподвижного ссутулившегося Асуму по широкой дуге и подошёл к Обито, не сводя глаз с Куренай. Она стояла на подкосившихся ногах, беспомощно переводя взгляд с Асумы на них, а потом снова на Асуму.
- Уходите, пожалуйста, - вновь взмолилась она, и Обито заметил поблёскивающие на её ресницах слёзы.
- Идём, - он тронул Какаши за локоть.
Хатаке презрительно прищурился, бросив косой взгляд на девушку, и молча пошёл к выходу с полигона. Обито предпочёл не оборачиваясь пойти следом. Он смотрел на сгорбленную спину друга и понимал, что добром это всё не кончится. Ещё совсем недавно они убегали от взбесившихся сверстников, вместе. А теперь позорно уходят ни с чем. Он бы так хотел, чтобы всё было по-другому. Учиха боялся нагнать Какаши, потому что боялся посмотреть ему в глаза, боялся увидеть, что они вновь стали тусклыми и холодными, несчастными. Но это нужно было сделать, не плестись же ему позади всю дорогу.
- Какаши, - Обито легонько тронул его за плечо.
Хатаке обернулся. Его лицо было совсем бледным, а чёрные глаза напоминали матовые кусочки угля.
- Какаши… - Учиха остановился и потрепал его за рукав футболки. – Мы что-нибудь придумаем.
В тот же миг в чёрных глазах что-то изменилось. Ещё секунду назад они были пустыми, но теперь стали наполняться жизнью. Вскоре они лучились надеждой и благодарностью, и Обито не мог перестать смотреть. Какаши обнял его, запустив пальцы в его волосы, и прижался близко-близко. Учиха мог чувствовать его прерывистое дыхание на своей шее и ощущал лёгкие удары его пульса.
- Я такой бесполезный, - простонал Какаши.
Обито фыркнул и, стиснув в ладонях его локти, шепнул ему на ухо:
- Я люблю тебя.

18 глава


Какаши на секунду замер, Обито чувствовал, как его руки застыли, едва касаясь кончиков волос Учихи. Но в следующую секунду Хатаке, не говоря ни слова, изо всех сил прижал его к себе. Обито оказался настолько тесно придавлен к его плечу, что ему стало сложно дышать. Он сдавленно захихикал и легонько оттолкнулся руками от груди Какаши.
- Ты меня задушишь, - пытаясь отдышаться, проговорил он.
Хатаке только усмехнулся и, положив руки на его плечи, продолжал неотрывно глядеть на него своими волшебными чёрными глазами. Когда-то Обито мечтал удостоиться такого взгляда от Рин. Хотя, чего уж там, даже не мечтал: знал, что этого не будет. Когда-то он сам смотрел на неё так или, по крайней мере, пытался. Сейчас ему казалось, что это было давным-давно и в каком-то полузабытом сне. За последние несколько дней изменилось всё. Вся его жизнь будто бы встала с ног на голову, сделала несколько сумасшедших кувырков и, помахав на прощание, отправилась парить в невесомости. Время от времени его посещала навязчивая мысль о том, что, не свяжись он с Какаши, всё было бы как прежде: привычно и спокойно. Не было бы разъярённых ребят, сердитого сенсея, яркой вспышки в ночной темноте, одурманенной Рин, не было бы ополоумевшего Асумы и плачущей Куренай… не было бы ничего. И не было бы этих слов, этого щемящего чувства в сердце и этих удивительных глаз, в которые он не смог бы перестать смотреть, даже если бы за это ему были обещаны все сокровища мира. Обито чувствовал, что по его лицу расползается глупая улыбка и силился не засмеяться от в миг переполнившей его радости. Он снова уткнулся в плечо Какаши и тихо вздохнул. Как же теперь это всё неважно…

* * *
Солнце светило чересчур ярко, по небу медленно тянулись стайки лёгких, невесомых облаков, ветер доносил до слуха шум листвы и щебетание птиц. До вечера оставалась ещё уйма времени, которое грешно было бы проводить в четырёх стенах. Услышав предложение прогуляться, Какаши ещё больше повеселел и, то и дело цепляя Обито за рукав, повёл к переулку, где располагалась уже знакомая ему дырка в городской стене. На полпути, когда оживлённые улицы деревни остались позади и дорога пролегла через дворы и проулки, Какаши наконец набрался смелости и уверенно сжал ладонь Обито в своей. Тот искоса глянул на Хатаке и улыбнулся.
Они уже вышли из деревни и, миновав короткий участок пустующего сегодня тренировочного поля, отправились в лес. Обито был готов идти за Какаши куда угодно, ему было необыкновенно легко на душе от того, как всё повернулось. Все эти одинокие дни и особенно вечера, пронизанные беспрестанными паническими мыслями о Рин, несбывшимися надеждами, волнением и бездеятельной суетой, забывались прямо сейчас. Воспоминания о них потухали в ослепительном свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь густую листву, начинали казаться нереальными, странными, словно глупые выдумки из далёкого прошлого. Всё это не стоило и одной секунды, проведённой теперь наедине с Какаши. Это были совсем другие чувства, настоящие, переполняющие Обито. Он украдкой глянул на Какаши: как же спокойно тот выглядел. Из его облика пропали напряжение и настороженность, он смотрел вперёд расслабленно, чуть прикрыв глаза.
Тропа, по которой они шли, казалась Учихе смутно знакомой. Он пытался вспомнить, куда же она ведёт, когда вдруг выцепил взглядом просвет между деревьями, мелькнувший впереди. Между веток пробивался яркий сноп света, а порыв ветерка принёс душный запах цветов. И он понял, это та самая дорожка к маленькому лужку посреди вечнозелёного леса с торчащим посередине пугалом-манекеном, утопающем в высокой сочной траве и красно-белых полевых цветочках. Он вспомнил, как совсем недавно бежал за Какаши, выбиваясь из сил, ведомый страхом и азартом, готовый больше никогда не возвращаться в деревню, готовый на всё и ко всему, лишь бы продолжать этот сумасшедший бег, вместе. Вспомнил, как этот луг стал убежищем им двоим. Вспомнил колкую траву и дыхание Хатаке на своей шее, его чуть испуганное лицо и маленький шрам над тонкой верхней губой. Обито сильнее сжал его ладонь и вновь глупо улыбнулся.
- Мы снова идём к твоему манекену? – весело спросил он.
- Ну да, - Какаши ответил чуть смущённо, – я не знаю, куда ещё мог бы отвести тебя…
- Я думал, ты исходил все тропинки в этом лесу, – Обито недоверчиво приподнял бровь.
- Исходил, – нехотя согласился Хатаке. – Но только эта ведёт туда, куда я хочу.
- А куда ты хочешь? – Учиха испытующе уставился на него.
- Туда, где не было войны, – тихо сказал Какаши и добавил. – Или, хотя бы, уже не будет, – он ненадолго замолчал. – Туда, где будешь ты. И я. Всегда.

* * *
Они долго валялись в объятиях упругой травы, держась за руки и подставляя лица тёплым лучам летнего солнца, болтая обо всём на свете. Тень от пугала становилась всё длиннее, незаметно подкрадываясь к ним и заставляя маленькие цветочки устало сжимать лепестки.
День начал клониться к закату, становилось прохладнее. Обито зябко поёжился и, лёжа на боку, положил голову на грудь Какаши. Тот улыбнулся и приобнял его, потрепав по волосам. Учиха смотрел на него снизу вверх и его дыхание замирало, когда ему удавалось увидеть Хатаке без маски. В густой тени от ресниц его чёрные глаза казались бездонными, а блестящие блики были похожи на яркие ночные звёзды. Обито зажмурился и плотнее прижался к нему, чтобы согреться, но зябкая дрожь в его теле не проходила, даже когда его щёку обожгло прикосновение к горячей шее Хатаке, даже когда он запустил замёрзшие ладони под его футболку. Она стала только сильнее, когда тёплые руки коснулись его спины, а после сжали рёбра. Когда же Хатаке перевернул его на спину и запечатал губы поцелуем, дрожь казалась уже нестерпимой. Обито чувствовал, как челюсть не слушается его, так и норовя стукнуть зубами. Он судорожно цеплялся дрожащими руками за плечи Какаши, в следующий миг уже ерошил его волосы, проводил пальцами по его гладким щекам, притягивал к себе за грудки и ни за что не хотел отпускать. Хатаке задрал его футболку, но Обито не ощутил прохлады опускающегося вечера. Он напористо подался вперёд, стремясь прильнуть ещё ближе, почувствовать кожей его тепло. Одежда Какаши сбилась, их тела соприкоснулись, Учиха впился пальцами в его спину, рывком сел и опрокинул его на траву, оказавшись сверху. Теперь он не останавливаясь целовал Хатаке, доверчиво подставляющего ему лицо. Его сбивчивое горячее дыхание кружило Учихе голову, заставляя то и дело сжимать зубы на мягких податливых губах. Всякий раз, когда это происходило, Какаши издавал тихий стон и пытался перехватить инициативу, но Обито не мог остановиться, вновь и вновь прижимал его к земле и вторгался в его влажный рот своим языком. Полуприкрытые чёрные глаза сияли всё ярче и ярче, когда Какаши поддавался ему и спустя мгновение снова тянулся за поцелуем.
Обито не сразу заметил, что Хатаке уверенно шарит рукой по его животу, спускаясь всё ниже и постепенно приспуская его штаны. Через секунду было уже поздно, Учиха сдавленно охнул от пронзившего его острого удовольствия и, не удержавшись на руках, рухнул на Хатаке, что есть сил вжавшись в его бёдра. Тот перевернулся на бок, уложив Обито рядом и свободной рукой придерживая его за пояс. Движения становились быстрее, Учиха не мог сдержаться и подавался навстречу всё напористей, сжимая в отчаянных объятиях шею Какаши. Ему казалось, что весь мир померк в слепящем свете оранжевого солнца, бьющем прямо в глаза. Только бесконечный свет, рваные вздохи на губах и беспорядочные рывки, приносящие всё большее наслаждение. Это было так потрясающе и так правильно, что каждый новый миг заставлял что-то обрываться где-то в груди Учихи и сладостно ухать вниз, словно с огромной высоты, каждое новое движение вынуждало затаить дыхание, утопая в удовольствии. Продолжая двигать бёдрами навстречу Какаши, Обито обхватил ладонями его лицо и нежно коснулся губами его приоткрытых губ, ощущая на лице сбившееся горячее дыхание. Учиха неотрывно смотрел в томные чёрные глаза, целуя всё более настойчиво и требовательно. Он чувствовал сквозь поцелуй, что Какаши улыбается ему. Эта улыбка отобрала у него остатки самообладания, и его оглушило невыносимое щемящее удовольствие внизу, в следующую секунду уже наполняющее всё его тело. Обито беспомощно простонал, закусив губу Хатаке и из последних сил вцепился пальцами в волосы на его затылке, ловя ртом воздух.
Какаши тихонько усмехнулся, крепко обнимая Обито и прижимая его, слегка дрожащего, к себе, и серьёзно проговорил:
- Ты и я. Всегда?
- Да, - эхом отозвался тот.

* * *
Домой они возвратились, когда уже совсем стемнело. С одной стороны, поздновато, с другой же – в темноте не приходилось ни от кого скрываться, можно было держаться за руки снова и обмениваться взглядами сколько душе угодно. По пути они почти всё время молчали, постоянно переглядываясь и тихонько хихикая. Иногда Обито на секунду прижимался к Какаши, а тот быстро целовал его щёку или в шею, словно боясь не успеть до того, как он вновь отстранится.
- Похоже, сегодня на ужин снова рамен, – протянул Обито, косясь на часы, Какаши кивнул.
Они не успели даже начать приготовления к еде, потому что в дверь отрывисто постучали. Похоже, вечерние гости начинали становиться традицией в этом доме.
Учиха открыл дверь и увидел Рин, она была не одна. В коридоре было темно, а тусклого кухонного света едва хватало, чтобы различить в темноте лицо Нохары, но за её спиной однозначно угадывался невысокий силуэт.
- Входите, – Обито посторонился, пропуская неожиданных посетителей в квартиру.
- Мы вас обыскались, где вы были? – с примесью отчаяния воскликнула Рин.
За ней тенью, переминаясь с ноги на ногу, маячила молчаливая Куренай, она постоянно смотрела в сторону, будто пряча лицо. «Зачем она сюда пришла?» – пронеслось в мыслях Обито.
- Гуляли, – с запозданием ответил он разгневанной девочке. – А что случилось?
- Много чего, – Нохара вздохнула. – Мы можем войти? Нам нужно много всего обсудить. Какаши с тобой?
В первый момент Обито хотел было воскликнуть «А то!» или ещё что-нибудь в этом роде, но потом спохватился и сдержанно кивнул, затем жестом пригласил гостий на кухню. Хатаке был там, он безучастно сидел на подоконнике и мял в руках закрытую пачку рамена, задумчиво глядя в окно. На приветствие Рин он отреагировал лишь еле заметным покачиванием головы. Куренай всё так же молчала и тихо семенила за Нохарой. Когда та села на напольную подушку, Юхи торопливо и нелепо плюхнулась рядом с ней. Обито сел перед девочками, а Какаши так и остался на подоконнике, только теперь он смотрел не на улицу, а в отражение в оконном стекле.
- Чаю? – предложил Учиха.
Куренай, казалось, что-то проблеяла, но её перебила Рин:
- Нет, спасибо. Уже и так поздно, а нам предстоит важный разговор, не будем его откладывать. Я, пожалуй, начну, – она откашлялась. – Я узнала от Куренай о том, что сегодня произошло между вами… – Рин запнулась и на миг задумалась.
Обито похолодел. Как она могла узнать? Он в панике начал коситься то на Рин, то на Какаши, пытаясь придумать, что теперь делать. К тому же Учиха никак не мог понять, зачем для разговора об этом она притащила сюда Куренай, и откуда та в свою очередь обо всём узнала?
- Между вами и Асумой, – продолжила Нохара, – и пришла в ужас. Думала, вы ранены, и искала вас повсюду.
- Ничего особенного, – негромко проговорил Какаши. – С нами полный порядок, не стоило беспокоиться.
Рин нахмурилась – она так редко хмурилась, что Обито даже испугался.
- Это не повод заставлять друга волноваться, не правда ли? – она строго посмотрела на Хатаке, тот настороженно покосился на неё и промолчал. – Но пришла я не только за тем, чтобы убедиться в том, что вы живы. Как вы видите, со мной Куренай, и она хочет рассказать вам кое-что важное.
Три пары глаз испытующе уставились на черноволосую девочку, сидевшую на напольной подушке, вжав голову в плечи. Юхи испуганно посмотрела на всех присутствующих по очереди и еле слышно промямлила:
- Простите, пожалуйста, – с этими словами она резко поклонилась, едва не впечатавшись лбом в деревянный пол. – Простите.
Обито вскочил со своего места и бросился к девочке, чтобы снова усадить её ровно. Он успокаивающе положил руки ей на плечи и ощутил, как они дрожат.
- Всё нормально, Куренай, – обеспокоенно произнёс он. – Рассказывай по порядку. Если есть за что, то мы все тебя уже простили! Правда, Какаши?
Хатаке неохотно кивнул и лениво хмыкнул, не сводя взгляда с трясущейся Юхи. Она нервно сглотнула и дрожащим голосом начала свой рассказ:
- Я очень перед вами виновата. Перед вами всеми. Я поняла это раньше, но мне не хватало смелости признать свою ошибку. Я не могу заснуть уже две ночи… – она всхлипнула, Обито ободряюще тронул её за плечо. – Сегодня, когда я увидела, что Асума сражается с вами, я поняла, что дальше это продолжаться не может… – она надолго умолкла.
Тишину нарушил Какаши:
- Что не может продолжаться?
- Это, – внезапно твёрдо проговорила Куренай. – Я должна признаться вам в том, что натворила. И не только я одна, но говорить буду за себя. Позавчера я увела Рин с тренировочной площадки, погрузив её в гензюцу.
Обито бросил быстрый взгляд на Нохару. Та спокойно смотрела на Юхи, и было очевидно, что она уже в курсе этой истории и не держит зла на подругу. Или, по крайней мере, не показывает этого.
- Сейчас я занимаюсь разработкой собственной техники. Это гензюцу, влияющее на сознание противника. Оно не боевое, а скорее предназначенное для шпионажа. Суть техники в том, что воля объекта воздействия притупляется и он становится послушной марионеткой в руках создателя иллюзии… Но она несовершенна, – Куренай запнулась, словно подбирая слова. – Несовершенна, потому что превращает человека в буквальном смысле в куклу без воли и практически без сознания, как будто он спит наяву… В общем, – девочка обвела взглядом присутствующих, – я думаю, вы понимаете, о чём я…
Хатаке смерил её мрачным взглядом, Обито же посмотрел встревоженно сначала на неё, а потом – на Рин.
- Значит, это ты рассказала сенсею о том, чего не было? – сквозь зубы спросил Какаши.
- Нет! – Юхи вздрогнула. – Я ещё не договорила. Я увела Рин с площадки, когда Анко сказала мне, что девушкам не место в мужских разборках и что Рин может пострадать…
- Пострадать? – саркастично переспросил Какаши, его глаза сузились и снова стали матовыми и пустыми.
- Так сказала Анко, – ответила Куренай, глядя на него исподлобья. – Она сказала, что ты собираешься устроить расправу над Обито, потому что он не первый раз подводит команду, а Рин кинется разнимать вас и, зная тебя…
- Зная меня? – Хатаке проговорил это очень тихо, чуть наклонив набок голову.
- Я не знаю, что она имела в виду, – Юхи не отводила взгляда, продолжая смотреть ему прямо в глаза. – Саму Анко я быстро потеряла из виду, пробираясь с Рин сквозь толпу, но снова встретила её уже в деревне. Митараши была взволнована, она догнала меня, хлопнула по спине и стала кричать, что с Асумой случилось что-то страшное и что у него большие проблемы. Я разрывалась между Рин, которую нужно было довести до дома и Асумой… он очень дорог мне, я выбрала его… возможно, в этом я была неправа, но… Но попросила Анко проводить Рин домой, в тот момент я ей доверяла: мы плотно общались вот уже несколько месяцев, и она всё это время казалась мне участливой и доброй девочкой, может, лишь слегка резкой…
- Значит, Анко, – задумчиво произнёс Какаши.
- Куренай, – внезапно сказала Рин. – Скажи ребятам про Асуму тоже.
Юхи потупилась и спустя несколько секунд проговорила вновь задрожавшим голосом:
- После сегодняшней драки я говорила с Асумой, он не хотел передавать свои извинения со мной, но сказал, что готов встретиться с вами завтра и попросить прощения лично.
- Очень похоже на Асуму, – тихо пробормотал Обито.
- Я понимаю, что он может производить не очень приятное впечатление, – Куренай тихонько всхлипнула. – Но прошу, дайте ему шанс.



@темы: Фанфик, Неподражаемое творчество админов, Какаоби - канон

URL
Комментарии
2014-10-09 в 10:38 

обкакер
НЕДОДАЛИ!
Ну бля, кинково-то как! Пиши ещё.

2014-10-09 в 23:19 

какаобище
какш, ты прнс?
кинково? что тебе кинково?

2014-10-14 в 17:04 

обкакер
НЕДОДАЛИ!
Ну как же, как же, все горяченькие сцены ~

2014-10-14 в 17:18 

какаобище
какш, ты прнс?
найс ~

   

КАКАОБИ - КАНОН!

главная